КОЛОКОЛЬЧИКИ

С легкой руки А. Толстого мир узнал, что колокольчики — «цветики степные», что растут они «средь некошеной травы», там, где человек очень сильно не вмешивается в жизнь природы, не пасет скот и не косит, что цветут они «в день веселый мая» и что цветки их колышутся на тонких стебельках, «головой качая». Удивительно, каким наблюдательным оказался поэт, в двух четверостишиях отразив столько сведений из жизни колокольчиков. Если бы все последующие посетители колокольчиковых полей были так внимательны к этим давним нашим знакомым!
   Уеы, после А. Толстого колокольчиками если и занимались, то однобоко. Одни искали в них средство от болезней. Другие пытались заглянуть в далекое прошлое, намного раньше всевластия великих ледников. А современная жизнь цветиков степных осталась почти неизученной. Со времен поэта все меньше становилось степей, где росли цветики. Копытами их топтали все чаще.
   Правда, растут колокольчики не только в степях. Настоящее раздолье высоко в горах. Но копыта и зубы настигают их и там. Овцы лучше других четвероногих освоили альпийские луга. Нашли в цветиках отличный источник белка и жира. С тех пор жизненные пути колокольчиков и овец пошли по разным кривым. Чем больше нарождалось овец, тем меньше оставалось цветиков.
   Ботаники из Еревана недавно попытались подсчитать, к чему приводит конфликт между теми и другими. Забрались на гору Арагац. Нашли луг, где уже 11 лет не пасли овец. Сравнили с тем, где пасут. Молодых колокольчиков до десяти лет насчитали на лугу две тысячи. На пастбище—меньше сотни. Стареет при пастьбе население цветиков. Молодые не нарождаются. Что будет дальше? Овцы съедают цветки. Откуда возьмутся семена?
   Правда, к чести колокольчика трехзубчатого, который царит на горе Арагац, нужно сказать, что он сопротивляется натиску четвероногих с завидной стойкостью. В этом ему помогает одна черта, которой нет у многих других альпийских трав. Он очень любит влагу. В сухой год не цветет. Если подряд несколько сухих лет, цветков нет. Но зато потом, когда прольются дожди, наступает колокольчиковый год. Тут-то и раскрываются миллионы голубых цветков. И тогда альпийские луга полностью оправдывают свое звучное имя.

Читать далее «КОЛОКОЛЬЧИКИ»

АМБРОЗИЯ

   В Америке амброзию боятся больше, чем у нас тополиный пух. Ее пыльца, как говорят, в пору цветения носится тучами над континентом и вызывает аллергию.
   Думаю, что это сильно преувеличено, так же как вредность тополей городскими озеленителями. Насчет амброзии могу сослаться на знатока американских сорняков профессора Оклахомского университета Д. Ко-канновера. Он дал амброзии такую лестную характеристику, что нельзя обойти вниманием эту сорную траву.
   Когда профессор еще был школьником и его звали не Джозефом, а Джо, он встретил на одной ферме женщину, которая занималась не совсем обычным делом. Она таскала сорняки к себе в огород и складывала возле гряд. Там уже скопились большие кучи.
   — Скажите.—спросил   ее   Джо,—разве  у   вас   не принято сорняки выпалывать и выбрасывать?
   — Конечно,—улыбнулась она.— Все так делают. Но мне кажется, что правильнее поступать наоборот. С их помощью я делаю свою землю на грядках теплой. И все растет быстрее и раньше.

Читать далее «АМБРОЗИЯ»

О АСТРОЦВЕТНЫХ

Астровые, Единственное семейство астроцветных. Зато какое огромное: тысяча родов, 20 тысяч видов! Правда, это не значит, что они захватили огромные территории. Если говорить о занимаемых площадях, то доля астровых более чем скромная. Была, по крайней мере, до прихода человека. Да и богатство видами проявляется не везде. На солнечных открытых местах каждый восьмой или десятый вид—из астровых. А в сумраке амазонских дождевых лесов из тысячи видов едва десяток наберется.

Читать далее «О АСТРОЦВЕТНЫХ»

ДРУГИЕ АСТРОВЫЕ

Остров Святой Елены известен всем как место ссылки Наполеона. Ботаники его знают как печальный памятник истребления растительности (сколько таких памятников на земле!).
   За 400 лет европейцам, поселившимся на острове, удалось в содружестве с козами основательно потеснить местные деревья и травы. Некоторые исчезли вообще. Д;:/гие —на грани гибели. Среди тех, что на грани, несколько деревьев из семейства астровых.
   Все они невысоки, метров пять-семь, вроде нашей черемухи. Крону имеют раскидистую. Листья глянцевые, толстые и сочные, как у капусты. Островитяне именуют их капустными деревьями.
   Самое видное—черное капустное дерево. Крона—зонтик. Черные, блестящие ветви. Цветки как у маргариток, размером с трехкопеечную монету. Белые или зеленоватые. В пору цветения дерево как парящая в воздухе клумба. Рядом множество молодняка.
   У другого капустного дерева, белоствольного петро-биума, молодняка почти нет. Раньше это был самый распространенный на острове вид. Теперь ряды его оскудели.
   Э. Меннинджеру удалось разыскать в старых книгах сведения о древесных маргаритках, уже исчезнувших с лица Земли. В 1888 году в последний раз видели экземпляр псайдии круглолистной—крупного дерева с лопатчатыми листьями и густыми кистями цветков. Исчезла, и, видимо, навсегда, астра Бурчелла. Давно не могут найти женское капустное дерево.

Читать далее «ДРУГИЕ АСТРОВЫЕ»

ЭДЕЛЬВЕЙСЫ БЕЗ ЛЕГЕНД

  \»Как рассказать, что за цветы эдельвейсы? Это трудно. 8 общем, они похожи на маленькие звезды, закутанные по горло в белый мех, чтобы не замерзнуть от прикосновения льдов».
   Лучше К. Паустовского не скажешь. Льды и в действительности постоянные соседи эдельвейсов, потому что встречаются несравненные растения почти у снеговой линии, в альпийском поясе гор. Пиренеи, Альпы, Карпаты и суровый Тянь-Шань. Другие хребты до самой Японии — вот ближайшие адреса эдельвейсов.
   Отважные альпинисты в Швейцарии и в Австрии приносили своим возлюбленным букетики с горных вершин. Те ахали от восхищения и были страшно рады подарку. И горды: ведь он добыт иной раз с риском для жизни. Сорван с карниза скалы, нависшей над бездной.
   У нас в Сибири можно добыть и преподнести даме сердца тот же сувенир совершенно безопасным способом: просто пойти в степь в верховьях Енисея и сорвать.
    Альпийский вид оказался на равнине благодаря стараниям былых ледников. Во время великого оледенения альпийцы съехали с гор вниз. Потом, когда потеплело и ледники отступили, они вернулись в высокогорья. Часть осталась в степи. В тех местах, где их новый дом походил на старый. Где почва так же камениста, как в горах, и где никто не может вытеснить слабых к сопротивлению альпийцев.

Читать далее «ЭДЕЛЬВЕЙСЫ БЕЗ ЛЕГЕНД»

КРЕСТОВНИКИ

В конце XVIII века на старых стенах Оксфорда появилось новое растение, которое напоминало пупавку—желтую ромашку. Густые кустики несли по нескольку крупных желтых корзинок. В отличие от пупавок осенью с кустиков летел белый пух, семена с ларашюти-ками. Особенно много кустиков появлялось на стенах в той части города, которая именовалась Иерихоном.
   Ноеым растением заинтересовался ботаник Г. Рид-ли, тогда еще учившийся в Оксфорде. Он узнал, что крестовник грубый, как называли обитателя каменных стен, уже давно завезли в местный ботанический сад, откуда он ускользнул благодаря своим летучим семенам. На каждом кустике их созревает десятки тысяч штук. Завезли его из Южной Италии. Там он растет по склонам Везувия. Грубым назван, кажется, не за внешность, а за то, что обитает на поверхности застывшей лавы.
   Крестовник появлялся не только на стенах. Его видели на оксфордских огородах и на газонах. Однажды он заполонил только что сооруженный стадион. Через несколько лет исчез. И только на стенах квартировал постоянно, рассылая во все стороны свои летучие семена. Видимо, каменная кладка стен в какой-то мере напоминает застывшую лаву Везувия.
   В 1877 году ветер донес пушинки крестовника до линии железной дороги. Вот тут-то и началось. Грубого словно подменили. Вместо мирного отсиживания на стенах Иерихона он стал захватывать метр за метром железнодорожное полотно. Он не исчезал с него, как с огородов, э поселялся основательно. Бурно цвел и приносил плоды. Пушистые семянки его постоянно кружились в воздухе. Набивались в вагоны. Долго там не оседали, досаждая пассажирам. Когда поезд приходил на другую станцию, вылетали и садились на железнодорожную насыпь. Их прибивало дождем. Вырастали новые кусты.
   За несколько лет оксфордский гость достиг Свиндо-на, потом Бристоля и Шеффилда. Где теперь его только нет! Соблюдая достоверность, нужно сказать, что пришелец с Везувия появлялся не только на Британских островах, но и в Португалии, Испании, Трансильвании. Правда, там долго не продержался. Влечение к английским железным дорогам оказалось не случайным. Под шпалы англичане сыпали шлак. Что может быть лучше шла\’ча для растения, приспособившегося к лавовым почвам у себя на родине? Дороги континентальной Ерропы, видимо, были сделаны по-иному.
   Во время второй мировой войны сын Везувия опять дал о себе знать. Его желтые корзинки украсили стенки бомбовых воронок в Лондоне. Обожженные, оплавленные стенки воронок создали грунт, похожий на лаву далекого вулкана.

Читать далее «КРЕСТОВНИКИ»

АИ ДА ОДУВАНЧИК!

   Стоит ли знакомить с одуванчиком? Малые деты и те знают. Розетка листьев. Из центра ее торчат цветоносы. На них сияют корзинки желтых цветков. Потом полетят семянки на парашктшках.
   К человеку одуванчик, приспособился так же хорошо, как и к насекомым, птицам и разной другой живности. Благодаря розетке затоптать его трудно. Ходим, топчемся, все другие травы не выдерживают. Мало-помалу исчезают. Одуванчики остаются. Их желтые пуговки словно сигнал светофора: внимание, больше топтать нельзя. И так уж вся почва утоптана. Если люди не обращают внимания на одуванчики и продолжают трамбовать твердь земную, тогда исчезают и эти вестники весны. Остается голая земля, на ней больше не растет ничего
   Насекомых возле одуванчиков вьется множество. Не в последних рядах—пчелы. Одуванчиковый мед—вещь отличная. Нектара в цветках изобилие. 125 тысяч корзинок—килограмм меда. А мог бы прожить вестник весны и без всякого нектара. И даже без ярких цветков. Привлекать ему никого не нужно. Семянки созревают без оплодотворения. Не у всех видов, правда. У большинства. В том числе у нашего дворового спутника—одуванчика обыкновенного.
   Конечно, когда семянки созреют и разлетятся белым пухом, цветоносы выглядят немного неряшливо. И озеленители мечтают заменить одуванчики простой газонной травой. Что выходит из такой замены — поведал нам московский зоолог профессор К. Благо-склонов.
   Когда создавали новые здания МГУ на Ленинских горах, их окружили зелеными кольцами живых изгородей из яблони и боярышника. Под кронами поселились одуванчики. Стало очень нарядно. А вскоре в посадках появились птицы коноплянки. Густые кроны давали убежище для гнезд. Одуванчики снабжали семенами. Без этих семян коноплянкам не прожить. Ни птенцам, ни взрослым. Зоологи подсчитали: вокруг МГУ щебечет уже сто пар коноплянок.
   И тут озеленителям пришло в голову уничтожить одуванчики. Опрыскали гербицидами. Исчезли золотые корзинки. Вместе с ними исчезли и коноплянки. Остались без пропитания.

Читать далее «АИ ДА ОДУВАНЧИК!»

ДАРМИНА

Полыни и для людей—гарантия здоровья. Не все, конечно. Одна дармина. Единственное место в мире, где растет дармина,—Казахстан. Но он велик, а дар-мины — крошечный островок. И тот чуть было не исчез. В 1830 году из дармины был получен сантонин— средство от глистов. Через восемь лет в Германии наладили его производство. Казахская дармина давала прибыль больше миллиона рублей в год. Оренбургский купец Савинков перехватил инициативу в 1883 году. Стал сам делать сантонин. Уцелела ли дармина с тех времен? Этот вопрос занимал молодого воспитанника Томского университета П. Массагетова. Но кто доверит серьезную экспедицию новичку? Да еще в трудный 1921 год. И он решает действовать самостоятельно.

Читать далее «ДАРМИНА»

ЛЕГИОН ПОЛЫНЕЙ

Во время войны, когда на улицы Лондона стали падать бомбы, земля покрылась сыпью воронок. Три растения сразу же появились на стенках воронок: иван-чай, канадский мелколепестник и оксфордский крестовник. Иван-чай лондонцы тут же окрестили бомбовой травой. Белый пух его, как снег, несло по улицам Лондона в то тяжелое время.
   Два других растения принадлежат к семейству астровых. Крестовник в свое время вывезли в Оксфордский ботанический сад с лавовых склонов вулканов Сицилии.
Из сада семена унесло ветром. Самым удобным местом для новых поселений оказались бомбовые воронки. Канадский мелколепестник перекочевал из Америки в Европу в XVI веке. Лондонцы с ним познакомились впервые в 1666 году после Большого лондонского пожара. Теперь он нахлынул в город вторично.
   В нашей лесостепи, которую опалила война, воронок тоже осталось предостаточно. И окопов и других незатянувшихся ран земных. От стен Волгограда до Киева окопы и воронки захватили полыни. Первой пришла веничная полынь, обычный сорнячок-однолетник с густой метелкой цветочных корзинок. Ее темные, грязно-зеленые заросли хорошо выделялись среди других растений, и по ним в те годы можно было без ошибки определить, где находятся окопы.
   Веничная полынь—житель временный. Поживет и исчезнет. На ее место в южных районах приходят другие полыни. Оседлые. И среди них—серая полынь, невысокий дернистый кустик с желтыми корзиночками и узкими нитевидными листочками. Весь шерстистый от опушения.
   В середине XVm века по речке Иловле был построен оборонительный вал—Вал Анны Иоанновны. Постепенно он зарос серой полынью, которая сохраняется и по сию пору. Неожиданный для ботаников грандиозный эксперимент.

Читать далее «ЛЕГИОН ПОЛЫНЕЙ»